Петровский остров - Статьи - Каталог статей - Docks's Life

Категории раздела

Статьи [16]

Поиск

Ссылки

  • Сайт "СФ Алмаз"
  • Корабельный портал
  • Инфо-Бюллетень (Волго-Балт)
  • Статистика

    Locations of visitors to this page
    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    Воскресенье, 04.12.2016, 04:59
    Приветствую Вас Гость
    Регистрация | Вход | RSS
     
    Главная » Статьи » Статьи

    Петровский остров

    Петровские проспект, площадь, коса, мост – всем Петровским остров обязан самому Петру I. Раздав соседние острова родным и близким, этот кусок суши самодержец оставил себе, как полагают, для охоты. Планировкой он действительно напоминает традиционные охотничьи угодья: егеря гонят дичь по длинным прямым просекам-аллеям (нынешний Петровский проспект и улица Савиной), на их пересечении (Петровская площадь) располагался царский охотничий домик.

    На острове сосуществуют несколько зон, представляющих стадии его развития: пустырь (до XVIII в.), сад (начало XIX в.), промзона (XX в.). От первоначальной нетронутой дикости, правда, ничего не осталось, теперешнее запустение – следствие неудачи двух главных проектов: садового и индустриального. Не хватает острову простора, вот он и замер в ожидании перемен. На Петровском совсем нет набережных и только одна настоящая улица – Петровский проспект, ставший после закрытия для машин Большого Петровского моста самым протяженным городским тупиком.

    Не годился остров для ландшафтных экспериментов. От края до края всего метров двести – слишком узко, негде садовнику развернуться. Потому и не вошел Петровский в плеяду Островов с большой буквы, образующих чудесный город-парк на воде. Тем не менее он служит им преддверием. Если отправиться с Невского проспекта на Острова троллейбусом № 7, то круглая площадь-кольцо, где стоял когда-то Петровский дворец, уже почти парк.


    Петровский дворец украшал Петровскую площадь до 1912 года

    По острову лучше ездить на велосипеде, чем ходить пешком. Тогда тянущиеся вдоль Петровского проспекта заборы (с одной стороны – пивной завод «Бавария», с другой – судостроительное объединение «Алмаз») выглядят лишь «пропилеями» к косе, к яхт-клубу, к невскому простору. Индустрия издавна жмется к рекам – естественным транспортным магистралям, и в ХХ веке незавершенный парк легко обратился в свою противоположность – заводской цех. Туристы, отправляющиеся в Петергоф по воде, стараются не замечать эту изнанку города, хотя в залив «метеоры» выходят как раз вдоль Петровского. Лишь в самом конце внимание привлекает современное здание яхт-клуба, перекликающееся с новостройками Васильевского острова. Похожая судьба ждет, быть может, и Петровский. Это советским домам-«кораблям» он был тесен, а нынешнее, более гибкое строительство уже подбирается к этому пока сонному уголку Петербурга.

    ИСТОРИЧЕСКОЕ ВВЕДЕНИЕ

    Застройка острова начиналась необычно: с дальнего конца, у залива. Где-то там для Петра I был поставлен еще один домик. Что делал в этом топком и глухом месте самодержец российский? Работники завода «Алмаз» поддерживают легенду, что именно здесь строились первые корабли – чуть ли не раньше, чем в Адмиралтействе. По другой версии, на бывшем Столбовом острове царь охотился, хотя известно, что охоту он не любил. При всем том созданный позднее план острова действительно напоминал традиционные охотничьи угодья, вроде Александровского парка в Царском Селе. Посередине, на пересечении прямых аллей, по которым егеря могли гнать дичь, располагался охотничий домик, гордо именовавшийся дворцом. К 1768 году, когда Екатерина II повелела возвести на этом месте (нынешняя Петровская площадь) настоящий дворец, зверя на острове, похоже, уже не было. А барочная планировка парка с прямыми аллеями – лишь дань традиции, как на соседних Каменном и Крестовском островах.

    Петровский дворец вполне мог спроектировать Антонио Ринальди, крупнейший представитель позднего барокко в России и любимый архитектор Екатерины II в первые годы ее царствования. Впрочем, документально авторство итальянца не подтверждено, предположения основаны на отдаленном сходстве дворца с ораниенбаумским павильоном Катальной горки. Так это или нет, проверить теперь едва ли возможно: дворец сгорел в 1912 году.


    Петровский парк. Аттракцион «Гигантские шаги». 1913 год

    Вследствие этого трагического события не только в центре Петровской площади образовалась пустота, но и весь остров осиротел. Лишь спустя полвека здесь появится новый памятник архитектуры – Дом ветеранов сцены, пока еще по достоинству не оцененный. На занимаемом им участке остались фрагменты дворцового парка, но исчезли без следа многочисленные пруды, которыми всё пытались украсить территорию подле дворца. До середины XIX века существовал окружавший парк кольцевой пруд, также характерный для охотничьих замков, – дворец занимал остров на острове. Позднее, с модой на английские парки, появились пруды неправильной формы. О парковом характере местности напоминала прежде и топонимика: улицы Тополевая (ныне улица Савиной), Ольховая (Ремесленная) и Ивовая (уже не существует).

    ПРО ПЕСЧАНУЮ КОСУ

    Бывший Императорский речной яхт-клуб, с 1924 года принадлежавший профсоюзам, перевели на Петровский остров, когда на прежнем месте, на Крестовском, началась гигантская стройка – будущего стадиона имени Кирова. Вокруг планировалась большая зона отдыха, под которую и попала территория яхт-клуба.


    Торжественное открытие яхт-клуба. 1935 год

    До революции на косе работал нефтеперегонный завод. Поскольку раньше нефть ассоциировалась с фамилией Нобель, как сейчас бензин – с «Лукойлом», дом управляющего заводом, сохранившийся до сих пор, в клубе и сегодня называют «нобелевским». Принадлежал он, однако, американцу Эрнесту Ропсу, сыну известного коммерсанта, еще в 1845 году смекнувшего, как выгодно вывозить из России в США пеньку и лен, обратно поставлять хлопок, а с 1870-х годов еще и нефть. У Ропса-сына, уже потомственного российского гражданина и купца первой гильдии, на заводе с 1896 года работали двести пятьдесят человек: производили хозяйственные масла, вазелин, керосин. В наводнение 1924 года огромные пустые чаны уплыли в залив, а еще раньше, будем надеяться, уплыл из революционной России и сам Ропс.

    В 1934-м в дом управляющего въехали яхтсмены, на косе начали намывать грунт, оборудовать гавани, укреплять берега деревянными стенками, вход украсила ажурная арка. После войны яхтсмены посадили на косе деревья и кусты, так что заброшенный сад, отданный сегодня в аренду любителям пейнтбола, раньше выглядел регулярным парком с прямыми дорожками, круглыми клумбами и подстриженными растениями.


    Открытие сезона в 1945 году. На столе – призовые японские вазы

    После войны на мысу стояла зенитная батарея, казармы, а клуб ограничивался нынешней Рабочей гаванью. Никаких гранитных стенок на косе не было, берег, поросший кустарником, плавно уходил в воду. Из Германии в клуб доставили массу трофейных яхт и яхточек. Большая часть их сгнила в первые годы, ведь никаких материалов, чтобы ремонтировать суда, не было, красили чуть ли не смесью гуаши и олифы. Но три немецкие яхты 1930-х годов до сих пор на плаву: «Мальва», «Нева» и «Звезда». Оригинальное название последней – Stella Polaris («Полярная звезда»), она явно была построена не для последнего человека рейха. Сейчас такие деревянные яхты – раритет уже и для Европы. Самая старая яхта в городе, «Мираме», гонялась еще до революции. Клуб принадлежит профсоюзам и в советские годы пополнялся яхтами с профсоюзной верфи, ведь это было одно юрлицо. Потом начался развал, в 1990-е – вообще полная неизвестность, а сейчас под яхт-клубом понимают и сообщество по интересам, и платную стоянку для частных катеров и яхт.


    Новое здание яхт-клуба построенное к Олимпиаде-80


    ПРО ВЕТЕРАНОВ СЦЕНЫ

    В 1896 году в Петербурге Русскому театральному обществу, созданному примой Александринского театра Марией Савиной, удалось организовать убежище для престарелых актеров. Помогли миллионы крупного промышленника Анатолия Молчанова (впоследствии ставшего мужем актрисы) и высочайшее покровительство: Николай II, говорят, был тайно влюблен в Марию Гавриловну. Сначала снимали квартиру на Кирочной улице для семи человек, затем купили скромную дачу купца Котлярова в конце Петровского проспекта, где могли поселиться уже сорок актеров.


    Мария Гавриловна Савина (1854–1915)

    Место замечательное: рядом – еще целый Петровский дворец, за рекой – усадьба Белосельских-Белозерских (разрушена в войну). Кругом сады, зелень. Но убежище постоянно находилось на грани закрытия. «Бог знает, надолго ли старикам это счастье! – писала в 1913 году первая заведующая. – Хватит ли сил поддержать его? Где взять средств?» Те же вопросы стоят перед обитателями этого дома и сегодня.

    В 1890-е существовал лишь деревянный домик, который сохранился и по сей день, надстроенный вторым этажом. К нему прилегал сад – раз в пять меньше нынешнего. К 1902 году возвели каменное здание, а в прежнем доме устроили приют для осиротевших детей артистов, чтобы стар и млад были вместе.


    Первоначальный вид Дома ветеранов сцены

    Центральное место в новом корпусе занимал двусветный церковный зал, к которому во втором этаже примыкали столовая и кабинет Савиной, регулярно бывавшей в созданном ею заведении и входившей во все тонкости внутренней жизни. Когда в 1915 году актрисы не стало, траурный кортеж доставил ее тело в домовую церковь, в подвале которой был устроен склеп. Позднее там нашел упокоение и Молчанов. Савина была глубоко верующей женщиной. Она позаботилась, чтобы церковь могла вместить всех жителей окрестных мест, включая рабочих заводов на Петровском острове, – других храмов здесь не было. В последние годы именно опасения, что даже скромная часовня привлечет много посторонних, необязательно верующих, заставили отказаться от мысли воссоздать храм. Ограничились внутренней молельной комнатой. А в советское время церковь, естественно, закрыли: зачем деятелям культуры эти пережитки? Удалили всякие напоминания о ней и снаружи, внутри разделили объем храма на два этажа, наверху – столовая, внизу – кухня. Рядом с ней склеп показался неуместным, и могилы перенесли на берег реки, что тоже выглядит странно: кладбище под окнами.


    Крестный ход в храме при Доме ветеранов сцены им. Марии Гавриловны Савиной. Петроград. 1922 г.

    В доме сложился настоящий культ Савиной. Повсюду ее портреты, в кабинете актрисы устроен музей, собраны личные вещи. И с особым трепетом относятся жильцы к старому креслу, в котором она якобы умерла. Табличка гласит: «Это святыня».

    Нечасто вспоминают еще одного человека, без которого дом выглядел бы совершенно иначе. Архитектор Владимир Талепоровский в 1940–1950-е годы осуществил кардинальную перестройку дома и создал здесь удивительные интерьеры. В одиночку построить настоящий дворцовый ансамбль ему бы не удалось. Помогли тогдашний директор дома Андрей Голубев, председатель Всероссийского театрального общества Александра Яблочкина и, как ни странно звучит, партия и правительство.


    Фасад каждого корпуса украшают различные театральные маски

    Многие полагают, что здание принадлежит дореволюционной эпохе и его автор Михаил Гейслер. Якобы его проект задал тон всем последующим перестройкам. На самом деле от эклектичного здания Гейслера – с затейливыми «верхушками», башенками над карнизом и луковицей посредине – уже перед войной остались только коробка и лестница с довольно скучными византийскими колоннами. Талепоровскому удалось уловить особый дух места, найти ему визуальное «классическое» выражение, создать такой дом, который идеально соответствовал замыслу Савиной и наверняка понравился бы актрисе, имей она возможность увидеть эти новые корпуса.

    В том, что в доме сохранилось так много старых вещей – мебель, посуда, статуи и картины, нет заслуги зодчего. Что-то осталось от Савиной, что-то подарили меценаты, что-то принесли с собой старики. Это именно дом – огромная старинная квартира, которую заполняют не экспонаты и не антиквариат, а вещи, впитавшие тепло тех, кто когда-то ими владел. Талепоровский сумел придать им достойное обрамление. Созданный им плафон главного зала точно воспроизводит росписи Розового павильона. Он словно хотел таким образом сохранить утраченное.


    Плафон в концертном зале повторяет росписи из Павильона роз в Павловске

    Однако самое невероятное в доме не парадные залы или уютные комнаты, а отсутствие коридоров. Ведь что хуже всего в богоугодных заведениях, больницах, интернатах? Безрадостные, бессмысленно пустые коридоры, вдоль которых тянется однообразный ряд казенных комнат. Талепоровский заменяет коридоры анфиладой общих комнат и переходов, большие окна и обилие цветов делают их похожими на дачные веранды. И такое чередование помещений устраняет однообразие, скуку и пустоту.

    Конечно, в стерильных заграничных приютах больше комфорта, денег и всевозможной автоматики. Кое-что неплохо бы перенять. Но здешние интерьеры человечнее. В доме нет лифта, что по западным стандартам просто абсурд, зато на площадке лестницы можно присесть отдохнуть в старинном кресле. Нигде больше – и это признают иностранные делегации, регулярно приезжающие сюда, – престарелые люди не живут во дворце. Во всем облике дома, как и в его обитателях, есть нечто трогательное, хрупкое и недолговечное. Увы, этот дух старины легко утратить – во многих домах Петербурга он давно уже пал жертвой кап- или евроремонта. Дом ветеранов сцены – исключение во всех смыслах. Он еще держится, почти не изменившись с тех времен, когда его строили и перестраивали.


    Источник: kn.sobaka.ru

    Категория: Статьи | Добавил: AFDM_ (26.08.2009)
    Просмотров: 2323
    Всего комментариев: 0
    Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
    [ Регистрация | Вход ]